Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

умно смотрю

О провальной попытке поработать в ресторане напротив дома и о любви

Рядом, на жгучей смеси русского и итальянского языков ругаются женщины. Их день не задался, вокруг них роятся дети в удивительном для проверки нервных клеток возрасте: от года до четырёх.
Женщины хотят кофе, пиццу, чтобы дети успокоились, чтобы каждая из них приняла решение: ну что? Идём? Сидим? Что ты бесишься?
Дети плачут по очереди и по очереди что-то кричат: пить, писать, мамааа, палку, отстань, не уходи, мамааа!
Единственный среди них мужчина - морфологический итальянец - молчит и качает коляску с младенцем.
Дети дерутся на итальянском и иногда заунывно плачут по-русски. Женщины ругаются и не могут принять решение.

- Да он не хочет ничего здесь есть! - взвизгивает одна из них трагично и по-русски. Русский даётся ей не легко, она смягчает твёрдое, забывает слова. Думается мне, первыми в её голову приходят те, что не при детях, которыми можно все выразить, но невозможно - обьяснить. - он не хочет есть вашу.. Вашу еду! Он хочет завтрак. Я обещала ему завтрак!
И тычет, тычет пальцем в сторону невозмутимого итальянца, и видно, что она, правда, обещала, что дело не в ней совсем - она не такая.
За столом повисает тягучая, интернациональная пауза.
- не хочет? - женщина с лицом человека, который всё и всегда делает правильно, с кудрявой, прилично одетой девочкой-Мальвиной, вытягивается в ледяную струну - не хочет есть нашу еду, тогда пусть пьёт сок!

И это мгновенно разряжает атмосферу, хотя кто бы мог подумать: дети получают свою пиццу, женщины - кофе и глоток тишины, а темноволосый молчаливый итальянец капучино и свежевыжатый апельсиновый сок.
И они смотрят друг на друга, через стол, детские макушки, через душное одесское лето и русско-итальянский разговорник.
Смотрят с усталостью и любовью и немного улыбаются.
умно смотрю

Родители такие родители...

Она стоит в центре улицы, в самой середине плотного людского трафика: растрёпанные волосы, красное заплаканное лицо, сжатые в кулаки руки.
- Отдаааай!!! Отдай его дяде!!! - вопит истошно, пытается выдрать неказистый воздушный шар у меня из рук.
Сначала я я недоумеваю, пытаюсь понять в чем причина такой странной для нее реакции: мы неспешно бредем по тротуару, орет музыка, громко смеются люди, и вдруг дочь начинает резко забирать вправо, одновременно сворачивая кокон из моей юбки. Рука с шаром замирает возле места, где только что стояла маленькая симпатичная девочка, а теперь торчит бесформенный юбочный пузырь.
Мальчик лет двадцати смотрит на меня вопросительно - в его программу отказ от воздушного шарика не прописан. Инструкция была - раздавать шары проходящим детям. Что делать, если проходящие дети исчезают в маминой юбке мальчик не в курсе. Я вежливо улыбаюсь и беру шар.
- Отдаааааай!!! Отдай его дяде!!! - моя очаровательная дочь в гневе похожа на свою маму - не приведи Господь встретится. Она кричит, сжимает руки в кулаки и пытается выдрать у меня белый воздушный шар. Я недоумеваю. Я сержусь. Попытки прояснить ситуацию ни к чему не приводят: она просто хочет, чтобы я отдала шар дяде. Все. Никаких компромиссов. Я злюсь. Вокруг люди хохочут и пьют летний одесский вечер, маленькая девочка рыдает и требует вернуть шар дяде, а я злюсь. Мы вместе пробуем успокоится - два раза неудачно, на третий вроде бы срастается. Решаем идти домой. Софико еще немного плачет, потому что хочет нести домой шар, который любезный Евгений уже выбросил в придорожные кусты. Шар найден. Равновесие восстановлено.
Уже утром, обнимая мягкую девочку, которая пахнет снами и улыбкой я спрошу у нее: что это было вчера, о чем она так горько плакала. И девочка посмотрит на меня прозрачными голубыми глазами и скажет:
- Мама, ну ты же учила меня НИКОГДА не брать у незнакомых дядей ничего!

А вы говорите - двойные послания.
Думаю...


умно смотрю

Зоопарковое, вчерашнее

До определенного возраста дети не знают, что они могут причинять боль. Что такое боль знают, а понять, что какое-то их действие, движение, слово может поранить другого - не понимают.
Они относятся к другому, как к части собственного "я" - если мне не больно, то и ему не больно. Если я хочу, то и он хочет. Психоаналитики говорят: объектное отношение.

До определенного возраста дети хотят обладать и их любовь к другому состоит преимущественно из "дай". София хватает пушистого котенка за горло и прижимает его к себе. Ей нравится котенок, она светится от счастья и любви. Котенок растопыривает все четыре лапы и отчаянно хрипит.
- Оставь, - говорю я ей, - ему больно.
Она смотрит на меня с недоумением и обидой, чуть отворачивается, прикрывая плечом растопырку из маленьких коготков и меха.
- пожалуйста, отпусти его, - я делаю злую маму и строгий голос, - ему правда больно.
- ну нет, - маленькая любвеобильная девочка пристально смотрит мне в глаза, - он же не убегает!

Я разжимаю палец за пальцем, в попытке освободить котеначье горло от большой и чистой любви, и думаю: до определенного возраста дети не знают, что их желание может причинить боль, поранить другого.
Иногда они они так и не узнают об этом и их детство продлевается на много десятков лет.


закрываюсь

спраздником

Нет

Я не должна носить юбки колокольчиком, бусы рядами и длинные волосы. Красить ресницы пока он спит, рожать и воспитывать детей, печь эклеры с тремя видами крема. Не должна быть милой и приветливой, и злобной тоже быть не должна.

Нет.

Я не должна вдохновлять и сподвигать, терпеть, прятать себя, искривлять пространство и время, улыбаться, когда хочется плакать и требовать, даже если могу сделать сама. Не должна быть хранительницей очага, погоды в доме и секретов мужских оргазмов. Не должна ждать первого шага, и не ждать его я тоже не должна.

Нет. Пожалуйста, нет.

Сто советов, как стать счастливой. Три формулы успеха. Восемнадцать секретов настоящей женщины. Тугие, колючие веревки долженствований – сколько весить, что смотреть и читать, какую одежду носить, как проводить время. Что есть. Где проводить отпуск. Как воспитывать детей. Сколько зарабатывать. Сколько не зарабатывать. У кого, что и как просить.

Нет.

Пожалуйста, не нужно меня учить быть самостоятельной и свободной. Я не должна заниматься целеполаганием, писать бизнес-планы и докторскую по физике, не должна разбираться в современном искусстве и читать Шопенгауэра. Я совершенно точно не должна стремиться к балансу и равновесию, совершенствовать себя и своё тело, и, положа руку на сердце – не заниматься им вовсе - тоже не должна.

И еще раз.

Нет.

Не нужно думать, что вы знаете, что такое быть женщиной. Что такое быть мной. Не нужно говорить мне куда идти и что делать.

Я, знаете, как-нибудь сама.

У меня это в крови.

умно смотрю

вызываю огонь на себя

Когда кто-то большой, априори сильный, от которого зависит твоя жизнь оказывается маленьким, непредсказуемым, неустойчивым или слабым, это страшно. Реально страшно. Особенно если тебе всего восемь, хотя и в тринадцать тоже страшно, чего уж там. Ребенок, чьи родители регулярно попадают в переделки: исчезают надолго, болеют сильно, ночуют в отделении милиции, приходят домой битыми или без денег, одежды, без воспоминаний, такой ребенок быстро учится выделять малейшее напряжение в их поведении, малейшее сейчас-что-то-случится и реагировать на упреждение. Он будет пытаться сглаживать, смягчать, отвлекать, компенсировать. Будет добрым и послушным, чтобы лишний раз не беспокоить, успешным, чтобы было чем гордится, сильным - чтобы было на кого опереться.

И бесконечно выносливым, конечно, потому что нужно быть очень выносливым, чтобы выдержать аффективную реакцию взрослого человека. Но ведь это шанс, да, реальный шанс: если папа отвлечется на меня, то он не будет бить мать вечером, если мама четыре часа будет плакать мне о своей тяжелой женской судьбе, будет жаловаться на своего мужа - моего отца - и его любовниц, то может быть в доме еще на чуть чуть задержится хрупкая и благостная тишина, пусть прозрачная и слегка фальшивая, но такая долгожданная. Если я сейчас упрусь, вцеплюсь, выстою, если он или она вот прямо сейчас разоруться, наговорят гадостей, может быть даже ударят, то следом за этим обязательно наступит успокоение. Тогда не случится чего-то более страшного, бесконтрольного, неизвестного. Не случится.

А потом они вырастают, эти дети, а привычка бросаться грудью на амбразуру остается. И вместо того, чтобы сохранится, спрятаться, отойти в сторону, они будут бесконечно контейнировать чужую боль, горечь, ярость, эти на все готовые выносливые дети. Не просто контейнировать, а в буквальном смысле слова подставлять себя, не замечая конечно этого, объясняя себе случившееся разными понятными вещами.

И эти вечные истории:
- ты же видела, что он пришел злой?
- да.
- и ты знаешь, что это болезненная для него тема, что он точно отреагирует остро, уколет, обидит... Ударит, может быть.
- ...знаю, похоже, знаю...
- и это было то самое время, когда ты решила с ним об этом поговорить?
- и это было то самое время, да. Потому что вот он пойдет сейчас злой куда-то, что-то там с ним произойдет... Потому что будет еще хуже, обязательно будет еще хуже.


умно смотрю

о времени, психотерапии и детских воспоминаниях... например

Если пятьдесят часов разделить на год, то получится час в неделю и каникулы. Или отпуск. Конечно так никогда и ни у кого не получается, чтобы раз в неделю и только по большим праздникам – каникулы. Или отпуск. Потому что, то у бабушки – свадьба, то у дедушки – ишиас, то настроение весеннее: и думать – лень, и дел не в прововрот.
Так что обычно цифра колеблется между тридцатью и сорока – в зависимости от количества родственников и привычки обрывать разговор на полуслове.
Если тридцать или сорок часов растянутых на год сложить вместе, то получится полтора дня. Плюс перерыв на сон. Итого три. Плюс-минус – четыре. Сказать по правде, я вообще не понимаю, как за четыре дня можно изменить свою жизнь. Но у многих получается, как ни странно.
Collapse )
умно смотрю

тема "скользкая", но вдруг кому интересно

предложение от г-на Секундатора:
{...} "что Вы скажете о вот этой скульптуре? Автор назвал свою работу «Памятник не родившимся детям». Сожалеющая об аборте женщина и утешающий свою несостоявшуся маму нерожденный ребенок."

Collapse )
Настоятельно рекомендую, всем, у кого болит на эту тему в дискуссии не участвовать. Ибо чревато повторной болью. Если же "уже не болит" или никогда не болело, то велкам. Спор на тему этических норм - всегда прекрасное упражнение.
умно смотрю

письмо четвёртое

Привет, Полина
Я совсем не пишу тебе, прости. Правда, я в последнее время вообще мало пишу. А ещё я мало рисую, читаю, не появляюсь в спортклубе и практически совсем не беру в руки глину.
Не то чтобы времени стало меньше – напротив, часть клиентов в отпуске, няня приходит пораньше и можно отдышаться, сходить на маникюр и  неторопливо поесть, без вездесущих и ловких пальчиков, так и норовящих вытащить у тебя изо рта кусок послаще.
Collapse )
умно смотрю

послевкусие от майской встречи

Я устала от тебя, слышишь? Ты как пьяная истеричка, то швыряешься деньгами в дорогих ресторанах, то справляешь нужду посреди улицы, то задираешь серых прохожих, то становишься неожиданно лиричен и тих – перебираешь аккорды городских улиц, подсвечивая себе тысячами телефонных экранов, и бубнишь гнусаво о любви и верности, которые были, но нет уж боле.
А бывает,  взрываешься пронзительным колокольным звоном, теребя мою грешную душу, кляня отступников и кликуш, которых сам же и позвал, приютил, обогрел и вывел в люди. Долго истово отмаливаешь прошлое и будущее, рыдаешь, уткнувшись в мощи и плащаницы, вглядываешься в лики, - а вдруг простит, - не находишь ответа и сидишь, опустошённый, среди лампад и сусального золота, пустой и звонкий – ни любви, ни ненависти – одна оболочка.
Потом, конечно, надеваешь лицо, смотришь холодным взглядом в чужую переносицу, в спину водителю, между ног горничной, в плечо соседа по лестничной клетке, в картинки, буквы, цифры, экраны мониторов, рекламные плакаты, в  глаза собственных детей, в которых  любопытство умирает в страх и похоть, а доверие вырождается в веру. А после, между вечерними пробками и третьим двойным виски (первый, чтобы расслабиться, второй, чтобы распробовать), неожиданно опускаешь  мне в ладони тёплый лоб в почти детской испарине, и долго сидишь так, большой, неуклюжий, непривычно тихий.
И нет в тебе в этот момент ни суеты мегаполиса, ни столичного лоска, ни классовой ненависти, а только абрикосово-ореховой сладостью пахнет Подол, и бибиковские каштаны игриво помахивают из каждого дворика бело-розовыми пирамидками.
умно смотрю

о натуральном родительстве и трёх ценностях современного общества

Для того, чтобы обозначить своё отношение к чему бы то ни было, было бы неплохо в этом разобраться. Разбираться предлагаю начинать с самых основ, то есть не с методов или предлагаемого (а точнее – предполагаемого) поведения, а с ценностей – стержня любого мировоззрения.

Ведь мы же с вами понимаем, что говорим о том, или ином мировоззрении, когда мы говорим о методах воспитания, да?

Collapse )

Я так думаю….