Tags: софико

умно смотрю

Чтобы было понятно, кто из нас психотерапевт

- чего ты на меня раздражаешься? - она произносит это слово с трудом, но все таки именно раздражаешься, никак иначе, - чего?
- потому что я нервничаю: не успеваю собрать вещи, опаздываю на работу, волнуюсь, чтобы ничего не забыть... Ты что-то спрашиваешь меня, я отвлекаюсь. Потом раздражаюсь. Не самая лучшая реакция, понимаю, но...
- ты раздражайся на меня в другой форме, пожалуйста

***

- я тебя люблю
- а я - тебя, - улыбается
- ты очень любимая маленькая девочка. И у меня к тебе - нееежность.
- что такое нежность?
- это когда я смотрю на тебя, и мне хочется тебя обнимать и целовать
- ну так обнимай и целуй
умно смотрю

Вечернее словотворчество

Дети - удивительные создания. В каком возрасте мы теряем эту способность, так чувствовать язык, а?
- смотри, маленький сонный енот в виде девочки протягивает руку к экрану, - это же хам-яблоко...
- что?
- хам... - смотрит на меня растеряно... - хам, хам... кто съел яблоко?

А и правда. Кто?

ЗЫ. А еще я придумала надпись для майки:

Это гештальт, сладенький.
Просто закрой его.

Сделаю себе на интенсив, пожалуй...
умно смотрю

Родители такие родители...

Она стоит в центре улицы, в самой середине плотного людского трафика: растрёпанные волосы, красное заплаканное лицо, сжатые в кулаки руки.
- Отдаааай!!! Отдай его дяде!!! - вопит истошно, пытается выдрать неказистый воздушный шар у меня из рук.
Сначала я я недоумеваю, пытаюсь понять в чем причина такой странной для нее реакции: мы неспешно бредем по тротуару, орет музыка, громко смеются люди, и вдруг дочь начинает резко забирать вправо, одновременно сворачивая кокон из моей юбки. Рука с шаром замирает возле места, где только что стояла маленькая симпатичная девочка, а теперь торчит бесформенный юбочный пузырь.
Мальчик лет двадцати смотрит на меня вопросительно - в его программу отказ от воздушного шарика не прописан. Инструкция была - раздавать шары проходящим детям. Что делать, если проходящие дети исчезают в маминой юбке мальчик не в курсе. Я вежливо улыбаюсь и беру шар.
- Отдаааааай!!! Отдай его дяде!!! - моя очаровательная дочь в гневе похожа на свою маму - не приведи Господь встретится. Она кричит, сжимает руки в кулаки и пытается выдрать у меня белый воздушный шар. Я недоумеваю. Я сержусь. Попытки прояснить ситуацию ни к чему не приводят: она просто хочет, чтобы я отдала шар дяде. Все. Никаких компромиссов. Я злюсь. Вокруг люди хохочут и пьют летний одесский вечер, маленькая девочка рыдает и требует вернуть шар дяде, а я злюсь. Мы вместе пробуем успокоится - два раза неудачно, на третий вроде бы срастается. Решаем идти домой. Софико еще немного плачет, потому что хочет нести домой шар, который любезный Евгений уже выбросил в придорожные кусты. Шар найден. Равновесие восстановлено.
Уже утром, обнимая мягкую девочку, которая пахнет снами и улыбкой я спрошу у нее: что это было вчера, о чем она так горько плакала. И девочка посмотрит на меня прозрачными голубыми глазами и скажет:
- Мама, ну ты же учила меня НИКОГДА не брать у незнакомых дядей ничего!

А вы говорите - двойные послания.
Думаю...


умно смотрю

(no subject)

Самая большая потеря - утренняя тишина.

За редким исключением, эта девочка всегда просыпается через две минуты после меня. Она открывает один смеющийся глаз, сбрасывает прядь волос со лба и складывает губы в беззвучное "привет".

Все. На этом утренняя тишина заканчивается. Дальше будут песни и стихи, сказки и душещипательные истории, невероятное количество тембров и тональностей. Девочка София будет шептать и рычать львом, хохотать и капризно требовать, признаваться в любви и ненависти, плакать, просить, блеять, рыдать, смеяться, голосить и улюлюкать.

Она будет считать на пальцах, учить медведей кушать кашу, выбирать себе наряд, вспоминать полет в Барселону и поход в зоопарк, просить мацу, калапуцать ложкой компот и гороховое пюре, падать со стула, сливать воду. Если все звуки в ней закончиться, она поточит указательный палец точилкой, и тогда звуки буду издавать я, гремя коробкой с лекарствами, причитая и охая, рыча и шипя от внутренней боли, бесконечно повторяя уже бесполезное "нельзя, нельзя, нельзя"...

Потом мы замрем в зудящем, разлитом по комнате послевкусие боли, и будем считать машины за окном, баюкая и утешая друг друга...

Самая большая потеря - внутренняя тишина. Теперь мне всегда будет немного тревожно и шумно под сердцем, и только сто двадцать секунд между моими и ее открытыми глазами будут по настоящему тихими. И по-настоящему спокойными...


умно смотрю

Зоопарковое, вчерашнее

До определенного возраста дети не знают, что они могут причинять боль. Что такое боль знают, а понять, что какое-то их действие, движение, слово может поранить другого - не понимают.
Они относятся к другому, как к части собственного "я" - если мне не больно, то и ему не больно. Если я хочу, то и он хочет. Психоаналитики говорят: объектное отношение.

До определенного возраста дети хотят обладать и их любовь к другому состоит преимущественно из "дай". София хватает пушистого котенка за горло и прижимает его к себе. Ей нравится котенок, она светится от счастья и любви. Котенок растопыривает все четыре лапы и отчаянно хрипит.
- Оставь, - говорю я ей, - ему больно.
Она смотрит на меня с недоумением и обидой, чуть отворачивается, прикрывая плечом растопырку из маленьких коготков и меха.
- пожалуйста, отпусти его, - я делаю злую маму и строгий голос, - ему правда больно.
- ну нет, - маленькая любвеобильная девочка пристально смотрит мне в глаза, - он же не убегает!

Я разжимаю палец за пальцем, в попытке освободить котеначье горло от большой и чистой любви, и думаю: до определенного возраста дети не знают, что их желание может причинить боль, поранить другого.
Иногда они они так и не узнают об этом и их детство продлевается на много десятков лет.


застенчиво стою

не только о марте и цветах

Два букета на кухне топорщатся разноцветными боками. Не то чтобы у нас дома был культ цветов.. Точнее, не то, чтобы у кого-то кроме меня был культ цветов. Я их люблю. Букеты. Все понимаю, живые, дорого, бессмысленно. Но люблю, чтобы в доме были цветы в вазе. Красные, белые, фиолетовые, желтые - не важно. Розы, ромашки, лилии - пусть. Просто когда в вазе на моем обеденном столе стоит букет цветов мой мир становится спокойнее и лучше.

София зачарованно смотрит на желтое и красное, становится на носочки и тянет маленькую ладонь.
- тебе?
- и тебе.
- мне? Мне?!
- папа подарил.

Помню, как папа дарил мне цветы. Он просто оставлял букет на подушке и я просыпалась от острого и пряного запаха, сощуривала сонный глаз и долго лежала так, разглядывая мягкие, упругие лепестки: желтые или белые, которые пенились, топорщились, сжимали друг друга в крепких венчиках или разбегались в разные стороны полевыми ромашками. И мир ощущался спокойным и добродушным, способным баловать меня формой, ароматом и красками.

Она выбегает из кухни, делает несколько кругов по комнате, и в восторге замирает передо мной снова.
- папа подарил?
- папа подарил.
Смотрит растерянно, прижимает к себе желто-зеленое облако, переполненная, светлая - будто мир вокруг спокойный и добродушный. И он балует, он дарит краски, этот ее мир, и дразнит ароматом весны и нового дня. И так есть, и так будет всегда теперь.

Потом она вспыхивает изнутри - маленькая счастливая девочка, мчится в глубь квартиры, возится там с закрытыми дверями, вздыхает и охает, говорит что-то себе под нос - и ей наверняка мешает букет, но невозможно же его оставить и выпустить из рук, вы же понимаете. Она мчится вглубь, сохраняя, запечатывая в памяти и внутри себя это утро и эти желтые цветы - первые в ее жизни. И я представляю себе, как она сейчас обнимает за шею, прижимается гладкой упругой щекой и я почти вспоминаю это ощущение на своей щеке - когда папа поворачивается и обнимает меня в ответ.

И я слышу, как она говорит спасибо.

умно смотрю

Из жизни маленьких розовокожих девочек

София Константиновна, свет очей моих, тролль восьмидесятого уровня. Через полчаса беготни по комнатам, с молитвами, проклятиями и обещаниями никогда больше не бросать ключи куда попало, измученная я откликнулась таки на призывное ма-мааа, которое доносилось из коридора с периодичностью в пару минут.
- Софочка, говорю я ей, подожди пожалуйста, я не могу найти (этигребанныекудаяихположила) ключи.
- Ма-маааа, - говорит ребенка и широко улыбается, - ма-маааа... Кюсииии...
И достает их из кармана нового своего красного сарафана.

А вы говорите.